новости

Источник: Футбол-хоккей Южного Урала
10 апреля

Глазков: во время сезона нас держали на базе, как солдат

Глазков: во время сезона нас держали на базе, как солдат

Источник: Футбол-хоккей Южного Урала

4 апреля исполнилось 60 лет Александру Степановичу ГЛАЗКОВУ. Мастер спорта СССР. Заслуженный тренер России. За 8 сезонов в челябинском «Тракторе» провел порядка 400 игр и забил почти 100 шайб. Воспитал двукратного чемпиона мира Александра Сёмина.

ТВ И АРМИЯ или В ВЫСШЕЙ ЛИГЕ ИГРАЮТ ПОЛУБОГИ

  – Вы попали в «Трактор»  в 1981-м году?

    – Нет, пораньше. В конце сезона, в апреле 1979 года в Киеве проходил турнир – групповой этап розыгрыша Кубка СССР по хоккею, в котором «Трактор» играл с командами «Динамо» Минск, «Ижсталь» Ижевск и «Сокол» Киев. Я участвовал во всех трех матчах. Нет, не забил ни одного гола, потому что был ещё молодым. Мне тогда казалось, что в высшей лиге играют какие-то полубоги: на всю страну всего двенадцать команд. А я в Красноярске хоккея-то не видел толком.

    – Кто в 1979-м пригласил вас в Челябинск?

    – Николай Филиппович Бец, который в то время был тренером-селекционером челябинского «Трактора». Красноярский «Сокол» играл в Свердловске с местным СКА. После игры он подошел ко мне и пригласил… Я перетрясся, конечно: «Да-да, конечно». Этой же весной я приехал в Челябинск. Главным тренером был Г.Ф. Цыгуров.

    Игру челябинского «Трактора» с киевским «Соколом» в розыгрыше Кубка СССР транслировали по телевидению на всю страну. Руководство СКА-18 увидели меня по ТВ, когда комментатор сказал о парне из Красноярска (Красноярск входил в этот военный округ) … и забрали в армию – в СКА-18 Новосибирск. Полтора сезона пришлось отыграть за эту хоккейную команду во втором эшелоне – тогда в первой лиге хоккей был приличного уровня.

    Дембельнулся прямо перед Новым годом, держали «до упора». Приехал домой в Красноярск, встретился с пацанами, с командой. Раньше проводилось первенство Вооруженных Сил СССР, куда съезжались тренеры-селекционеры. У меня были приглашения из «Торпедо» Горький, СКА Ленинград, «Ижсталь» Ижевск, «Кристалл» Саратов и, конечно, челябинского «Трактора». Я никуда не поехал – остался дома: попросили помочь выйти в первую лигу. У меня закружилась голова: «Помогу». После СКА-18 я вторую половину сезона-1980-81 доигрывал в Красноярске.

    Потом был переходный турнир за право выхода в первую лигу в Москве. У нас были все шансы выйти! Но руководство красноярского «Сокола» затянуло искусственно, всех игроков распустило по домам.

ВТОРОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ В «ТРАКТОР»

    И я случайно встретил Цыгурова. В Москве пошел на хоккейный матч «Крылья Советов» – «Спартак» (они играли на Малой спортивной арене «Лужники»). Поднимаюсь по лестнице на трибуну, вдруг удар в плечо: «Бум!» Цыгуров! «Ты чего не приехал-то?» – «Геннадий Федорович, …» (я заволновался) – «Мы рассчитываем на тебя». – «Даю честное слово, что приеду». Это было весной 1981 года.

    – С кем вас поставили в состав в 1979 году на Кубке СССР?

    – Помню, что в обороне был Валерий Пономарев. Тогда у меня голова шла кругом … По-моему, партнеры были Игорь Власов и Олег Знарок.

    – Сначала были передачи в матче с ижевской «Ижсталью» Ижевск, с которых Анатолий Махинько забил два гола. Первый гол вы забили в Воскресенске, с передачи Махинько. Потом было ещё два гола дома с Саратовым…

    – Да, мы выиграли 5:2 (6:3 – прим. автора).

В ЧЕЛЯБИНСК МЕНЯ СРАЗУ ПОТЯНУЛО

    – Как вас приняли в команде?

    – Вообще классно! Сашка «Рожок», Вовка Бухарин… Когда приезжал в первый раз весной 1979 года, то тренировался на открытом зимнем стадионе ЧТЗ. В компании были Серёга Тыжных, Борька Молчанов, Вовка Бородулин… Я легко и незаметно вошёл в коллектив. Поэтому меня в Челябинск сразу и потянуло. Сначала играл с Махинько и Николаем Шориным. Я играл справа, Шорин слева, Махинько в центре.

    – Чем отличались ваши партнеры?

    – Ни Коля, ни Толик не показали никакого превосходства. Помню момент, когда у меня оказалась шайба: «Ты на синей линии её не теряй, лучше брось в зону». Я стеснялся бросить шайбу в зону соперника, чтобы Коля Шорин подбирал и боролся за неё. Старался сам войти в зону, что-то сделать: хотелось отдать культурную передачу таким уважаемым партнерам. Кроме подбадривания, всё было комфортно и классно! «Дедовщиной» даже не пахло!

    – Вы как новичок «проставлялись» перед командой?

    – Угощать-то угощал многих, но торжественного проставления не было…

ВОСЕМЬ СЕЗОНОВ В «ТРАКТОРЕ»

    – Вы провели в «Тракторе» восемь сезонов. В 1984-м году главным тренером «Трактора» стал Шустов. Три сезона ранее вы играли при Цыгурове?

    – Да, пока он не переехал в Казань.

    В первом сезоне в воротах был Алексей Герасимов. На одной из первых тренировок попал ему шайбой в грудь: «Ой, Лёша, извини!» – «Ты же бросал не нарочно». Другой бы вратарь клюшкой замахнулся: «Куда ты, мол, молодой?!» У меня в «Тракторе» сложились со всеми хорошие отношения, все относились друг к другу по-доброму.

    – С кем вы жили на выезде?

    – С Сашей Рожковым.

ВРАЧ МИХАЙЛОВ. ТРАВМЫ

    – Кто в то время был врачом в «Тракторе»?

    – Михайлов. Больше никого не хочу вспоминать. Этому врачу я позволял делать всё! И иглой в колено, когда надорвал связки…Полное доверие! Чувствовалось, что ему можно довериться. Михайлов заботился о хоккеистах.

    – Вы часто травмировались?

    – Травмировался нечасто. Но некоторые травмы сказываются до сих пор.

    Помню, вышел с краю один на один с Лехой Герасимовым, когда он уже стоял за «Химик». Он выбрасывает клюшку, сбивает меня, я успел за его спиной отдать шайбу Сергею Иванову. Иванов забил гол в пустые ворота, а я влетел в лицевой борт. Успел рефлекторно выставить локоть. У меня до сих пор правый локоть не разгибается. Это было в одном из последних сезонов – в конце 80-х.

    Был случай, когда Билялетдинов резал коньком мою ногу. Раньше же не было такой «защитки», как сейчас. Мы вместе упали при столкновении на лед. Он первым вскочил и оттолкнулся от меня… С тех пор при падении я стал поджимать коленки (улыбается).

    Однажды с Рожковым столкнулись у борта на тренировке, и я узнал, что такое «мультики пролетают в голове». В красках… Получил небольшое сотрясение мозга.

    Раньше травмы не лечили долго. Помню, когда повредил локоть, вернулся уже Цыгуров в команду и каждое утро заходил и спрашивал: «Когда будешь играть?» Тогда только-только вместо сеток поставили стекла за воротами. Локтем коснешься – было очень болезненно. Щелкать тогда перестал вообще, тяжело было бросать даже с кистей. Это не только я один – все пацаны играли. В те времена играть с недолеченными травмами было в порядке вещей.

    – Сейчас в плей-офф КХЛ это называют героизмом.

    – Видимо, поменялись стандарты. Тогда это не было геройством: выйти с ангинкой или температуркой на игру было нормально. Видимо, упрощаешь игру, больше контролируешь обстановку, больше играешь с партнерами. Такое впечатление, что игра получается лучше, чем когда ты жив-здоров и носишься на эмоциях – бегаешь и теряешь нить игры. Устал – набегал море километров, а вспомнить нечего.

ЦЫГУРОВ И ШУСТОВ

    – Чем отличались предсезонки Шустова и Цыгурова?

    – При Цыгурове нас на 24 дня увозили куда-нибудь в Прибалтику (Добеле). Один раз уезжали на 28 дней. Одно и то же, можно сказать, работали «на износ». Только и занимались, что бегали, прыгали, атлетизм… В те времена всё шло из ЦСКА, от Тарасова. Методика была примерно одна и та же. Было очень жёстко! Пробежишь кросс 18 км – тебя начинает морозить… Но на любой тренировке работали на совесть. Это не красные слова! Отношение каждого к тренировкам было очень порядочное и честное.

    – Однако, начальник команды Казарин писал докладные …

    – О нарушении режима? Бывало всякое (улыбается).

    Во время сезона нас держали на базе, как солдат. Хорошо, если раз в неделю отпускали переночевать дома. Нарушения режима были такими событиями, о которых сразу писали в прессе. Это были единичные случаи, когда кто-то выпил или пришел с перегаром на тренировку. Это уже событие! Тогда выпьешь бутылку пива – на следующий день работаешь с удвоенной силой, потому что совесть гложет: «Нарушил режим!»

    – Насколько жёстче были тренировки Геннадия Федоровича Цыгурова в сравнении с тренировками Анатолия Николаевича Шустова?

    – Это зависит от характера тренера. У Цыгурова обстановка на тренировке была более напряженной. Кто-то, может быть, и на страхе делал объем работы. А с Шустовым (он был помягче) было попроще, душевнее. Но при обоих тренерах каждый относился к работе на совесть.

ШОРИН – ЭТО ЯВЛЕНИЕ!

    – Вы играли в тройке с Махинько и Шориным...

    – ... до Нового года. Махинько – классический центральный нападающий, «видел» площадку. Николай Шорин – это вообще явление! Играть с ними было удовольствием!

    У Коли Шорина очень много почерпнул. У него невозможно было забрать шайбу! Его же потом поставили в оборону при Цыгурове, до Шустова.

    Как сейчас помню. Мы играли в Ленинграде. Волчков из ЦСКА – вообще машина! Здоровенный… Коля был последним защитником. «Волчок» подумал: «Сейчас отберу!» Коля ему начал показывать: в своей зоне, в районе точки вбрасывания. Отобрать шайбу – и вот они, ворота. Коля прикрывал шайбу корпусом, делал обманные движения. «Волчок» бегал-бегал за ним, плюнул и пошел на скамейку. Было у кого учиться!

    Потом в этой тройке вместо меня играл Суханов.

    Там как было? Николай Суханов «попал», и его отправили на исправительные работы на ЧТЗ (он в цехе тары сколачивал ящики). Пока его не было, в этот состав поставили меня.

    Когда Суханов вернулся в команду, меня поставили вместе с Игорем Власовым и Олегом Знароком. На следующий сезон моими партнерами были Саша Рожков и Вовка Бухарин.

ФИНТ

    – А у вас какой был финт?

    – (улыбается) Я любил набрать скорость по правому флангу, получить диагональную передачу в районе желательно между красной и синей линиями. И только втащишь шайбу в зону, а соперник уже начинал бояться, что я могу уйти поперёк. Покажешь – он верит. Убираешь под себя, на длинную руку – и вылазишь на ближнюю штангу.

    Или в середине борта, на точке вбрасывания показываешь: резкий тормоз с уходом в центр. Этому финту вообще верили! Защитник только по тормозам, а я прокатывался дальше и частенько выходил «в ноль». Забьешь или притащишь шайбу на «пятак», тебя сбивают. Лежишь и слышишь, что Рожков добил её. Гол!

В МЕНЬШИНСТВЕ ЛОЖИЛСЯ ПОД ШАЙБУ

В меньшинстве выходишь обороняться: любил ложиться под шайбу. Сейчас в КХЛ такое редко увидишь. Выходишь на линию броска, потихонечку поджимаешь защитника. Он начинает замахиваться, бросает. Даже с Рожковым договаривались: «Егорыч, если я лёг, ты из средней зоны выскакивай». Шайба отскакивала – выход «в ноль». Лечь под шайбу было удовольствием, потому что знаешь, что она попадет либо в щитки, либо в трусы.

    – Вы часто забивали в меньшинстве?

    – Статистику тогда сильно не запоминали. Забили, выиграли – классно!

    – Ваш состав выпускали на большинство?

    – Часто выпускали, когда я играл с Рожковым и Бухариным.

РОЖКОВ И БУХАРИН

    – «Рожок» – это мой лучший друг. Бывало, что после обидного поражения у обоих было одинаково плохое настроение. Могли поругаться… Но это быстро проходило. Как дети: поругались и помирились. Как игрок – классный! Когда сейчас удается вместе поиграть за ветеранов, я получаю удовольствие от игры. Знаю, куда и как он поедет. Я только поднимаю глаза – он откроется в этот момент. Всегда отработает в обороне. Честнейший человек!

    Бухарин – медлительный, но хитрый, зрячий и коварный в игре. Мы с Рожковым были «быстроногими». Рожков везде «подчистит». Как он Мышкину забивал! Получает диагональную передачу на дальней штанге, успевает остановить шайбу в метре от неё и забить под перекладину. На втором касании: всё быстро, бум-бум – гол!

СИДЕЛЬНИКОВУ ЗАБИВАЛ ПОСТОЯННО

    – Вы вспомнили вратаря Мышкина. А кому из великих вратарей забивали вы?

    – Был один момент, когда не забил Третьяку. Тогда у меня было мало опыта. Частенько не знал, куда бросать. Он далеко выкатится из ворот. Едешь вдоль ворот и не знаешь, куда бросить, не можешь найти открытый угол. В итоге бросаешь между щитками. А он то ли ждет… В то время и к воротам-то близко не подпускали. Так и не получилось забить Третьяку.

    Из великих? Сидельникову из «Крыльев Советов» забивал почти постоянно. В те времена он был колоритный вратарь!

БУЛЛИТ ЗАБИЛ ДОРОЩЕНКО

    Забивал всем вратарям в московском «Спартаке». Был интересный момент с Дорощенко. Это было как раз в то время, когда Цыгуров меня увидел в МСА «Лужники» и пригласил в «Трактор». Дорощенко стоял в воротах «Спартака». Я смотрю: он специально открывает ближний угол. Нападающий смотрит – а он до броска закрывает ближний угол… Этот момент мне помог позже, когда «Трактор» играл со «Спартаком» (тренером был Шустов). Проигрывали 0:1. Мы их давили-давили – и они сдвинули ворота. Тогда было правило – за это в конце игры назначали штрафной бросок. Секунд за 20 до конца игры назначили буллит. Я говорю: «Анатолий Николаевич, пробью!» Представляете, дворец спорта «Юность», народ… Тогда никто ещё так не бил. Мы с Гомоляко разговаривали. Помню, как в Уфе он точно так же бил. Поехал с правой точки вбрасывания в зоне «Спартака», еду по диагонали вдоль ворот. Смотрю ему в глаза – он из-под маски смотрит мне в глаза. Думаю: «Всё, дружок, готов!» Перевожу взгляд на ближний верхний угол, он сразу закрывает его. А я бросил в дальний угол! Как сейчас помню этот момент.

ФОТОГРАФИЯ НА ВСЮ СТЕНУ

    Помню, когда в Академии физкультуры, на всю стену висела фотография: ещё один гол в ворота Дорощенко. Я перехватил шайбу, бросил ему в плечо. В этот момент меня сбили, и шайба отскочила. Я лечу параллельно льду, успел её поймать одной рукой. Дорощенко тоже упал. Отвел назад руку – и гол!

    – Среди ваших голов есть наиболее памятный? Кроме тех, о которых вы рассказали.

    – Забил два гола в Лужниках, когда 2:0 выиграли у «Спартака».

    – «Динамо» вы забивали?

    – Да. Забивал Мышкину.

    Помню, как однажды забил «Динамо» в меньшинстве в «Юности». Отоборонялись, конец смены. То ли защитник ошибся… Из последних сил тащу шайбу по правому борту, рядом со своей скамейкой. Уже вошел в зону, ушел в центр, «выдавил» из-под защитника. Вратарь тоже переместился. Шайба полетела в «отбойник» на воротах и застряла под верхней перекладиной. Мы, по-моему, выиграли 4:2.

«О, НЕТ, СТАРЫЙ…»

    – В сборную страны вас приглашали?

    – Был один момент. Отыграл сезон в «Тракторе». Потом Цыгуров рассказывал мне, что Кострюков говорил ему: «Надо твоего парня во вторую сборную. Сколько ему лет?». – «24 года». – «О, нет, старый…» По-видимому, пошло омоложение…

В «СОКОЛ» ВМЕСТО АРМИИ

    – А когда вы играли за юношей в Красноярске, попадали в сборные?

    – Нет. Я играл в заводской команде. Когда создали «Сокол», я уходил в армию. Отучился в ДОСААФ на шофера. Пришла повестка, я прошел медосмотр. Следующая повестка должна была прийти на расчет. Я пришел в городскую команду просто потренироваться, повидаться с пацанами и поиграть в футбол перед сезоном. Это было после школы осенью 1973 года. Тренер заводской команды Иван Алексеевич Дворников сказал мне: «Хорошо, что пришел. В «Соколе» собирают молодых ребят по городу. Приедь, потренируйся». Мне сделали отсрочку от армии на полгода. Сделали «армию»: отслужил в стройбате. «Засветился» в Киеве, поехал в Челябинск. В «Соколе» тренерами были Бусыгин, Колчин, Овчинников.

    – С кем вы играли в красноярском «Соколе»?

    – С Валерием Сёминым – отцом Александра Сёмина.

ХОККЕЮ С МЯЧОМ ПРЕДПОЧЕЛ «ШАЙБУ»

    – Если уж мы заговорили о Красноярске. Когда вы попали в хоккей?

    – (улыбается) Зимой играл в хоккей, летом – футбол. Играл только в хоккей с шайбой. Хотя команда по хоккею с мячом «Енисей» была в двух-трех остановках от дома, не тянуло меня туда. В хоккей с шайбой играли через дорогу. Там даже не было команды! Была только коробка. Это было в первом–втором классе. Сам ходил, бросал.

    – Отец, братья не играли в хоккей?

    – Старший брат Виктор (1951 г.р.) несколько сезонов поиграл во взрослой команде.

    – Как называлась городская команда?

    – «Сибэлектросталь». Она играла на первенство города во второй группе. В детскую команду (уже в «Авангард» завода «Сибтяжмаш») я пришел в 12 лет. Тренером был Валерий Григорьевич Кузнецов. В «мальчиках» занимался два сезона и в детях – два. Юношей и взрослых вёл И.А. Дворников.

    – Чем вы занимались, кроме хоккея?

    – В футбол играл везде, куда позовут: и в «Авангарде», и за «Сибсталь». Будучи мальчиком – за юношей. Будучи юношей, играл за взрослых. Играл либо крайним, либо центральным полузащитником.

СУПЕРДЕТСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ – ОЩУЩАЮ СЕБЯ МАМОНТОМ

    – Вернемся к хоккею. Первые коньки достались от старшего брата?

    – Первые коньки достались от соседа: у него отец либо дед был сапожником и пришил «снегурки» на валенки. До того было удобно! По-моему, в ЖЭКе дали «дутыши». Сейчас натолкнул меня на супердетские воспоминания о валенках – и я ощущаю себя мамонтом (смеётся).

    – Когда у вас появились нормальные коньки?

    – В 1973-м году дали в «Соколе»: какие-то чешские «Динамо». Они тоненькие – и у меня ноги были изрезаны, когда кто-нибудь наступал мне на ногу. Потом договорился с вратарем (сам из Москвы, а играл в Норильске), и он по спекулятивной цене привез мне «Бауэр-96» с «ушами». Тяжелые! Белая, пластмассовая подошва, «уши» и железные лезвия. Когда мне их передали, я так был счастлив! Мне уже было лет 18–19. Я их на ковер – жалко было играть… Когда пришел в «Трактор», были поношенные «ССМ» – легкие хорошие коньки.

    – С какой клюшкой вы начинали играть?

    – Родители отца жили в деревне Красногорка. На берегу речки ищешь кривую березку, раз-раз – готова клюшка. Играли даже в детском саду: гоняли замороженную картошку. Более-менее нормальную клюшку мне дали в ЖЭКе, потом в «Сибстали» начали выдавать клюшки «ЭФСИ». Её распаришь у батареи, сделаешь загибчик – отец сделал специальные струбцины. Высушишь, затем эпоксидкой. Потом сбегаешь по подвалам, чтобы найти стекло-ткань, которой трубы обматывали. Напильничком подравняешь, «оближешь»… Когда Анатолий Логинович Воробьев был администратором в «Тракторе», выбирал из пачки одну-две клюшки «Мукачево». Он меня шугал: «Хватит выбирать!» Выйдешь на раскатку – мягкий прием, мягкая передача, кистевой бросочек, чтобы не сломать перед вечерней игрой.

    – Где вы научились бросать?

    – Летом на хоккейной коробке вывалили машину асфальта. Мы бросали с этого куска асфальта.

    – Когда появились шлемы?

    – Шлемы делали из папье-маше (улыбается). Шлемы появились во взрослой команде «Авангард» Красноярск. Были шлемы АBС, VМ… Обмазывали их казиновым деревянным клеем, пытались что-то делать. Потом появились рижские «Сальва». Они были слабенькими, уронешь – расколется. Потом у хоккеиста из «Енисея» купил желтый шлем VМ. В «Тракторе» был и шлем, и нагрудники «Jofa».

«СПЕЦБРИГАДА»

– В «Тракторе» тренировали так называемые «спецбригады»?

    – Нет. Что значит «спецбригада»? Есть два звена исполнителей. Ребята сами договаривались между собой.

    Если выходишь, автоматически становишься членом «спецбригады». Сам понимаешь, что надо забить в большинстве. «Рожок, давай, давай! Гена Иконников, бросай и всё!» Я суетился на пятаке. Часто забивали хорошие голы.

    – Когда вы были на «пятачке», а Иконников заряжал шайбу, не попадал в вас?

    – Нет (улыбается). У него был неконтролируемый бросок. Кричу ему: «Гена, бросай!» Если теряю шайбу из вида, хватаю первого попавшегося защитника, закрываюсь им. Чувствуешь, что Гена бросил, и отталкиваешь защитника. Надо первым найти шайбу, чтобы забил гол. Иконников бросал сильно верхом. Частенько мог попасть в меня, но, слава Богу, пронесло. Одно время вторым защитником был Сергей Кулев, когда пришел из Свердловска. По-моему, Иконников и Парамонов.

С БЕЛОУСОВЫМ И БЫКОВЫМ – ВООБЩЕ СКАЗКА!

    – С кем из партнеров вам наиболее интересно было играть, кроме названных?

    – С Белоусовым было просто классно! Я у него учился хладнокровию. Он же был тот ещё бегунок! По правому флангу как получит шайбу, да на скорости… На реализации умел хитро выдержать паузу.

    В первом сезоне играл с Вячеславом Быковым и Валерием Белоусовым. Вообще сказка! Может, пять или десять игр провели вместе. Белоусов говорил: «Выходи из зоны, ни о чем не думай, засаживай шайбу по диагонали, я её там поймаю». Белоусов пулей летал…

    Я хорошо вошёл в команду. С ребятами было комфортно в быту. И сейчас посмотрю за игрой какого-нибудь хоккеиста – могу сказать, какой он в жизни. Раньше все были хорошими, порядочными людьми. И «Бычок»… Золотые были времена!

ШУМАКОВ. МАКАРОВ. ГЕРАСИМОВ

    – Шумаков – надежный, никогда не подведёт, никогда не отвернет, не свернёт, всегда ляжет под шайбу. Вот такой! Отличался простотой, надежностью и как человек, и как игрок.

    Год сыграли с Николаем Макаровым. Потом он уехал в Финляндию. У Макарова я тоже учился. Разумный бросок, грамотное подключение. Я из Красноярска – вообще, можно сказать, не видел хоккея. Конечно, я учился у них.

    Леонид Герасимов – это человечище! Жаль, что когда пришел Сергей Мыльников из Ленинграда, он уехал в «Химик» Воскресенск. Герасимов всегда был спокойным, без нервов, всегда подскажет: «Санёк, выведи её из зоны. И всё – атака сорвана». Грустно, что ушли те времена…

МОЛЧАНОВ. ТИМОФЕЕВ. ПАРАМОНОВ

    – У Бориса Молчанова был такой бросище! Выигрывал вбрасывание – «шарахнул по девятке»!

    Толя Тимофеев тоже подключится – как даст по перекладине! С Тимофеевым было очень комфортно! Сколько игр «вытягивали», даже проигрывая после двух периодов. Толя Тимофеев в раздевалке (уже без тренера): «Давай, Рожок, третьим сзади! Мужики, погнали! Только без провалов, без отбросов! Давайте в давление двумя!» Это всё шло из атмосферы команды.

    У меня сейчас ностальгия по тем временам. Есть такая фраза: «В хоккей надо играть честно». Все играли честно. Играли так, насколько позволяло мастерство.

    Сергей Парамонов частенько играл с запасом. Держал нормальный, надежный уровень.

    С ним мы частенько спорили. Я упёртый, он упёртый. Но спорили, скажем так, на забавные темы. Про машины в основном.

БЕЛАЯ «КОПЕЙКА»

    – Кстати, когда у вас появилась машина?

    – В 1983 году. 13-я (21013) белая «копейка».

    – Когда появился следующий автомобиль?

    – Года через два. Тоже «13-я». Только желтая. Я на ней закончил хоккейную карьеру в «Тракторе». Потом в Швецию начал ездить. Пригнал оттуда «двойку» (ВАЗ-2102) 1981 года выпуска. У меня никогда не было таких шикарных машин. Потом пригнал «восьмерку» 1999 года выпуска. Потом продал её и купил 99-ю.

ЦЫГУРОВ «ПРОБИЛ» ПОЛУТОРКУ

    – Когда вам дали первую квартиру?

    – С квартирой было интересно. Я хотел уезжать в Красноярске. Мы жили в профилактории. Администратором был Владимир Семенович Суханов. Сначала надо куда-то заселиться, потом ехать в камеру хранения на вокзал за вещами. Базы как таковой у команды не было, она появилась в 1983 году при Цыгурове.

    Однажды рейс задержали. Пацаны разошлись по домам, я остался в аэропорту.

    В Новый год не пришел на тренировку. Завис в «Малахите» на два дня. Прихожу в раздевалку – форму собираю. Мы тогда тренировались на зимнем стадионе ЧТЗ. Цыгуров зашел: «Пошли поговорим. Мы что, алкоголика взяли в команду?! Ты что думаешь: я поверил Михайлову, что ты – больной?!» – Я ответил: «Да, я пил. Сколько можно? Я просто бомж какой-то! Лучше закончу карьеру и уеду». – «Мы же тебе пообещали квартиру». – «Я все время болтался где попало: по общагам…» – «Не оштрафовать не могу тебя. Но дадим квартиру. Срочно!» У меня тогда была ставка хоккеиста 180 рублей. Меня оштрафовали на 50 рублей и через неделю дали однокомнатную квартиру на улице Комарова. Тогда были передвижки: все по цепочке переезжали в лучшую квартиру. Пацаны мне: «Молодчик! Спалился – побухал! Зато все переехали!» Рожков жил в полуторке – уехал в двухкомнатную на Российскую.

Поздравляем и желаем здоровья, успехов!

Игорь Золотарев