СМИ о клубе

Н. Щербак: мне нравится стиль Хартли

Источник sport24.ru

Переход 23-летнего нападающего из «Лос-Анджелеса» в «Авангард» стал одной из главных трансферных новостей нынешнего межсезонья. Контракт с омским клубом заключен на три года. Щербак был выбран на драфте НХЛ в 2014 году «Монреалем» в первом раунде под общим 26-м номером. В декабре 2018-го он был выставлен на драфт отказов, откуда его забрали «Кингз». В минувшем сезоне за «королей» Никита провел всего 8 матчей и сезон закончил в составе их фарм-клуба в АХЛ.

В интервью Sport24 Никита Щербак рассказал, почему решил вернуться в Россию, как с ним обращались в «Лос-Анджелесе», сталкивался ли он в «Монреале» с русофобией и из-за чего ему нравится жить в Канаде.

«В Канаде любая ошибка оборачивалась криком»

— Как вам первые тренировки «Авангарда»?
— Отлично! Хорошая интенсивность, все работают, стараются, потихонечку втягиваемся, лично мне полегче, чем в первые дни, справляюсь с акклиматизацией.

— Вы, наверное, забыли уже, что такое полноценные сборы?
— Конечно, в Америке все иначе, там тренировочные лагеря более короткие, больше времени уходит на персональную подготовку. Здесь с командой начинаешь готовиться заранее, легче подходить к сезону, потому что уже можно наладить взаимодействия, создать химию между звеньями, наигрывать комбинации. Так что это хороший плюс.

— Вам вообще комфортно начинать подготовку в команде или привыкли летом тренироваться самостоятельно?
— Уже привык самостоятельно готовиться, потом проходить короткий тренировочный лагерь и уже выходить на предсезонные игры. Здешняя система непривычна, но ничего катастрофического не вижу, это не такая уж большая перемена, чтобы я не знал, что делать. Просто в России все иначе, но это наша работа и мы будем ее выполнять.

— Принципы работы Хартли вам знакомы, учитывая, что у него североамериканский подход?
— Мне нравится стиль Боба, тренировки как за океаном, только на русском языке, благодаря русским тренерам. Он очень открытый, помогает, пытается поправить ошибки. Он не кричит, у него нет бешеного характера, поэтому по первым тренировкам выделил, что он отличный тренер и человек, всегда подойдет и поздоровается. Приятно находиться на катке, нету какого-то неудобного состояния.

— А в Канаде и США у вас бывало по-другому?
— Да, когда я проводил первый сезон при Террьене (главный тренер «Монреаля» — примеч. Sport24), любая ошибка оборачивалась криком, было большое давление. Для молодого игрока это, с одной стороны, хорошо, но некоторые не справляются, уже перед тренировками боятся ошибиться, так не должен игрок себя чувствовать. Было такое, что в коридоре тренера встретишь и не знаешь, поздороваться с ним или головой кивнуть или еще что.

— Что вы делали обычно в таких ситуациях?
— Я все равно постоянно здоровался, но было некомфортно и ощущение неприятное, больше не хочется это испытывать.

— Сильно переживали, что опоздали на медосмотр из-за того, что ваш рейс отменили?
— Я на тренировку же не опоздал, я по уважительной причине не успел на медосмотр. Прошел его немного позже. Был тяжелый, долгий день, день-два после этого было непросто. Однако в клубе никто ничего не предъявил по этому поводу, постараюсь, чтобы такого больше не повторилось. С одной стороны, это было непрофессионально, но у меня отменили самолет, я ничего не мог с этим поделать.

— Игроки КХЛ, как правило, перед началом сборов уже занимаются несколько недель, чтобы быть в форме. Вы не переживали, что фактически прямо с медового месяца приехали?
— Если честно, после сезона я всего неделю ничего не делал, когда прилетел из Лос-Анджелеса в Монреаль и решал бытовые дела. После этого я начал тренироваться, особо отдыха у меня не было, я себя держал в форме, чтобы сейчас не умирать на тренировочном лагере. Этот летний перерыв был одним из самых коротких в моей карьере. Конечно, я успел отдохнуть на медовом месяца, но и тогда я продолжал тренироваться, поддерживать форму.

«Дикие мысли лезли в голову, думал даже, что не хочу больше играть»

— О вашем контракте с «Авангардом» заговорили еще в апреле, но не объявляли до 1 июля. Вы уже тогда договорились о соглашении?
— Я еще до окончания прошлого сезона принял решение перейти в «Авангард». Мне очень не понравилась ситуация, которая творилась в «Лос-Анджелесе», да и до этого были сложности. У меня не получилось хорошего старта в «Монреале», мне не давали играть, я тренировался, терпел, но в конце концов нервы сдали, я попросил обмена. У них не получилось меня обменять, поэтому выставили на драфт отказов.

— Вам просто не давали играть в «Монреале»?
— Да! Я лично общался с генеральным менеджером, все ему высказал. Может быть, это было неприятно и ему, и мне, но на то время это было самое верное решение. Но потом в «Кингз» вообще все пошло не так, как я планировал, отношение ко мне было не очень. Не чувствовал, что обо мне заботятся, рассчитывают, что в будущем буду в составе. Меня отправили в фарм-клуб, в нем начался хаос. У меня было тяжкое время. Жена мне очень помогала в том момент, разговаривала со мной, но я все равно до сих пор чувствую, что меня это немного подкосило, в голове сидит это состояние опустошения. У меня вообще тогда дикие мысли лезли в голову, думал даже, что не хочу больше продолжать играть в хоккей. Так что в конце «регулярки» я начал искать варианты на следующий сезон, понимал, что не хочу оставаться в команде. Я уже поиграл в АХЛ, все доказал и целился только на НХЛ. Если бы я даже остался, то они мне сказали бы: «Чувак, даем тебе двусторонний контракт в 100 тысяч долларов в АХЛ и 700 тысяч — квалификационное предложение». Я начал искать решение на следующий сезон, и звонок Боба очень повлиял на мое решение.

— Он вам лично позвонил?
— Да, он со мной связался, мы очень хорошо поговорили. Боб мне все рассказал. Алексей Емелин тоже со мной пообщался, оба повлияли на мое решение. Приятно, когда люди в тебе заинтересованы.

— По ходу сезона говорили об интересе к вам со стороны ЦСКА. Было ли предложение от них?
— Честно говоря, на 100% не могу быть в этом уверен, это была работа моего агента, но я слышал новости о заинтересованности ЦСКА. Не хочу разводить слухи, но у меня было несколько вариантов.

— За «Лос-Анджелес» у вас был классный дебют, вы забили, но потом вас сослали в АХЛ. Почему?
— Не знаю, сейчас долго можно рассуждать. Мне никто ничего не говорил, я приехал туда, забил первым же броском, провел 16 минут на льду в звене с Тоффоли и Кемпе. Считаю, что выступил хорошо, учитывая, что не играл три месяца. Я достаточно неплохо справился со своей работой в первой игре. Вторую игру мне тоже доверили, мы поехали в Детройт, я сыграл минут 14-15. А после третьей игры начали меня присаживать, не давали шансов в большинстве. После матча с «Виннипегом» на игровом листке у меня стояло 2:25, такого вообще никогда не было в карьере. Хотя бы 7-8 минут я на льду проводил. А я же вышел три раза в первом периоде, а потом был единственным, кто сидел и смотрел игру. На следующий день пошел сам на разговор с главным тренером, я такой человек, хочу общаться лицо в лицо, а не через агента. Спрашивал, что мне нужно сделать, чтобы больше играть, потому что за две с половиной минуты забить гол невозможно, только если шайба как-то удачно отскочит. Он просто ответил, что мне надо быть лучше, что я в плохой форме. Не знаю в общем. При этом команда шла на последнем месте, были травмы, кажется, они сделали выбор не в пользу меня. У Ильи Ковальчука тоже была тяжелая ситуация. Чувствовалось предвзятое отношение, потому что даже если у Ковальчука, который набирал по очку за игру, не выпускают на лед, что тогда вообще можно ловить? Я был поражен этой ситуацией.

— Сложилось впечатление, что Дежарден просто не любит русских: не дал вам играть, над Ковальчуком издевался. С Ильей обсуждали это?
— Да, между собой разговаривали. Он ко мне подходил, подбадривал. До сих пор непонятна эта ситуация, не знаю, от кого это шло. Понимаю, если бы мне честно сказали в лицо: «Мы тебя взяли, а ты не в форме, извини, но мы на тебя не рассчитываем». А когда меня ставят на драфт отказов и вместо меня берут человека, которого ставят на большинство и дают игровое время во втором звене, то тут явно что-то не так.

— Фарм-клуб «Кингз» был на последнем месте. Что там происходило?
— Это вообще что-то. Статистика говорит сама за себя. Мне было очень трудно, я уже достаточно отыграл в АХЛ, набирал по очку за игру, поэтому думал, что если меня и опустят в фарм-клуб, то я буду играть в первом звене и стану лидером команды. Но я пришел, в первой игре с «Сан-Хосе Барракуда» создавал моменты, мог заработать очки, но не вышло, показатель полезности получился -3. После этого меня переставили в третье звено к молодым ребятам, тактика у тренера была — бей-беги без всякого раздумья. То есть ты заходишь в зону и бросаешь шайбу на ворота.

— В общем был совсем не ваш стиль игры.
— Не то чтобы не мой, просто тяжело было с молодыми ребятами, которые нервничают. Я пришел на тренировку и увидел, что во второе звено нападения поставили 195-метрового защитника-тафгая, то есть он дерется. А я при этом в третьем, меня это вообще убило! После этого момента я понял, что не хочу больше с «Лос-Анджелесом» продолжать отношения. Они ни о мне, ни о моем будущем не беспокоились.

— Это был самый сложный период в вашей карьере?
— По-любому самый сложный.

— Когда вас обменяли, вы говорили, что вам грустно было покидать «Монреаль». Обиды на клуб не испытывали? От вас как-то легко избавились.
— Конечно, обидно и неприятно, но, как говорится, это бизнес. Сейчас смотришь новости, везде обменивают спортсменов, даже звезд. Такая большая конкуренция, что обменов не избежать. Мне хотелось провести в «Монреале» как можно больше времени, меня выбрали в первом раунде, возлагали на меня большие надежды, я пытался доказать свою состоятельность, но не вышло.

— Вы сами вините себя, что где-то недоработали? 
— Не то что недоработал, а просто не взял себя в руки в нужный момент. В первых лагерях меня подводила нервозность, я был не уверен в себе, боялся ошибиться. Но я бы не сказал, что где-то недоработал. Я сам по себе такой человек, что никогда не приду за десять минут до начала тренировки, всегда стараюсь быть одним из первых и заниматься дополнительно.

«Клуб почти заставил меня тренироваться все лето в Монреале»

— В НХЛ у вас был дебют, о котором мечтает любой хоккеист — в игре против злейшего врага «Торонто» вы забили первым же броском. Вы помните свои эмоции, первые мысли?
— Меня подняли из фарм-клуба, с которым мы были в Нью-Йорке, оттуда сразу поехали в Торонто. Нас как раз со Свеном (Андригетто, еще один новичок «Авангарда» — примеч. Sport24) вместе подняли. Мы успели потренироваться, принять участие в раскатке. Вроде бы не бегом-бегом, но я вспоминаю себя, и волнение было дикое, эмоций было много, но кроме гола ничего вообще не помню. Настолько был ошарашен атмосферой на матче. Это был вечер субботы в Торонто, это Hockey Night in Canada, мощное дерби, полное безумие вокруг. Я был счастлив, что просто на разминку вышел в майке «Монреаля». Улыбка с лица не сползала. С первым голом мне, конечно, повезло. Кроме этого у меня и близко моментов не было, чтобы забить.

— Тогда вас быстро отправили в «Лаваль Рокет» и следующего шанса пришлось ждать еще год. Сложно было?
— Да, было непросто. Меня спустили и получилось, что 14 матчей без очков в фарм-клубе. Я пришел на позитиве после дебюта, почувствовал, что могу играть в НХЛ, а наступило сложное время. В этот период я еще сменил агента. Много что произошло за тот месяц.

— В одно межсезонье «Монреаль» расстался почти со всеми русскими игроками в своей системе — Радуловым, Марковым, Емелиным, Нестеровым и Сергачевым. Был обменян Гальченюк, который говорит по-русски, через год ушли и вы. Никогда не поверю, что к национальности это не имеет отношения.
— Я думаю, что действия говорят сами за себя.

— Слышала такую версию, что все произошло из-за Радулова, который вокруг себя объединил русских, и вы отдалились от остальной команды.
— (Усмехнулся). Я никогда не слышал о такой версии. Не считаю, что все было так. Радулов сам по себе человек открытий, он никогда не будет ни про кого плохое говорить. Все это глупая отговорка. А сколько в клубе франкофонов, ребят из Квебека, которые только на французском говорят! Они даже не пытаются разговаривать по-английски в раздевалке. Получается, что они спокойно говорят на французском, а нам по-русски нельзя поговорить. Все русские ребята были добрыми и открытыми: и Андрюха Марков, и Емеля. Никто никогда не видел, чтобы про них в команде кто-то плохое говорил. Почему вообще нам нельзя говорить по-русски? Если они хотят мне помочь, то что в этом плохого? Перед моей первой игрой в НХЛ в Торонто ребята (Марков, Радулов, Емелин и Гальченюк) водили меня на русский ужин. Меня это очень подбодрило, помогло настроиться на матч.

— Какие у вас были отношения с генеральным менеджером Марком Бержевеном? Не чувствовали ли вы к себе предвзятости?
— Хм. В каком плане?

— Например, на чемпионате мира Бержевен, узнав, что я журналист из России, отказался со мной говорить.
— Ну, видите… Действия говорят сами за себя. Не знаю, какое у него ко мне отношение, но несколько странных моментов было. Руководство клуба почти заставило меня тренироваться все лето в Монреале и жить в чужой семье. Мне уже было 19 лет, а я жил в семье за городом, каждый день по будням обязан был в 10 вечера быть дома, в выходные — в 11. Это какой-то детский сад. Я взрослый человек, лето, почему я никуда не могу сходить вечером? Не понимал этого.

— Такое отношение было ко всем молодым?
— Не думаю, что ко всем. Такое отношение Бержевена было ко мне. Другая история: я хотел снять квартиру в центре города, потому что понимал, что не буду весь год играть в фарм-клубе (базируется в пригороде Монреаля). Перед началом сезона генменеджер спросил, где я планирую жить, сказал, что планирую в центре искать квартиру. На что мне сказали: «Нет, ты будешь жить в Лавале». В итоге я весь сезон мотался из Лаваля на тренировки с основой, в одну сторону дорога час занимала.

«В лагере убивался жестко, потерял 8 килограммов»

— Хоккеист, который выступал за ступинский «Капитан», уехал за океан и внезапно был выбран в первом раунде «Монреале». Вам самому не казалась, что ваша история похожа на сказку?
— Путь получился нелегким. В детстве на меня никто не делал ставку, не видел меня лидером, один раз в сборной Москве поиграл и все. Мне пришлось перейти в «Северную звезду» к тренеру Сергею Сорокину. Знал, что это мой единственный шанс, и он даст мне играть. Я же сам москвич, был и в «Динамо», и в ЦСКА, и в «Спартаке», знал как все это работает. Добивался всего своим трудом, родители у меня такие же — все через пот и труд. Мы с папой много занимались, когда маленьким был.

— Как же возник ступинский «Капитан»?
— Сорокин просто перешел в «Капитан», и я вместе с ним. Мне больше некуда было идти. По возрасту мне нужно было играть в МХЛ, но в другие команды дорога была закрыта — везде поднимали воспитанников своей школы. Тогда МХЛ была сильной лигой, оттуда много игроков вышло, которые сейчас по мастерам выступают. Помню, что летом в лагере убивался жестко, потерял 8 килограммов. Хорошо, что в итоге мы подписали контракт, а ведь меня могли и не взять. Тогда не знаю, чтобы со мной было сегодня, и как моя карьера развивалась бы. Может быть, и никак.

— Меня поразила история, когда вы говорили, что за драфтом CHL следили в маршрутке.
— Да, ехал из парка Горького с баскетбола. Мне позвонил агент, сказал, что договорился и меня должны выбрать сейчас. Обо мне никто ничего не знал, меня последним на драфте взяли.

— Расскажите о вашей семьей. Чем родители занимаются, связаны ли они со спортом?
— Мама раньше играла в баскетбол, отец всегда вел спортивный образ жизни, тренировал в зале. До сих пор этим занимается, а мама не работает. У меня с трех лет был хоккей, ничего другого не видел.

— Хоккей недешевый вид спорта. Вашим родителям было трудно обеспечить вас всем необходимым?
— Было непросто. Почти все время своим ходом с баулами и клюшками добирался на тренировки, так как отец постоянно работал. У меня, к примеру, никогда не было клюшек последней модели. Но все необходимое мне покупали, но без роскоши.

«Я почти не думаю по-русски, привык принимать решения как канадец»

— После переезда в Канаду жизнь в корне изменилась?
— Да, я стал другим человеком. У меня другой менталитет, я по-другому себя веду и разговариваю. Канада меня очень изменила.

— Быстро повзрослели?
— Не быстро, первые два сезона в Канаде не особо понимал что да как. Но, как познакомился с будущей женой, стал по-другому на многие вещи смотреть. Поменялось у меня поведение и мнение. Стал более независимым и повзрослел.

— Расскажите о вашем знакомстве с женой.
— Познакомились в инстаграме. Я нашел ее, написал, пообщались, потом встретились в парке в Монреале. Она гуляла с подругой, я приехал, мы познакомились вживую, поболтали. После этого ходили на свидание и стали общаться все ближе и ближе. Был период, когда мы не говорили три месяца, это в самом начале наших отношений случилось.

— Что вы натворили?
— Неправильно повел себя по отношению к ней, неуважительно. У нас была пауза в три месяца, а после этого не знаю, что произошло, но отношения возобновились. До сих пор у нее спрашиваю, почему она изменила свое мнение, но она не рассказывает.

— Свадьба в 23 года — не рано?
— Это серьезный шаг, но я к нему был готов. Не знаю, как мои родители восприняли, я им просто рассказал о предложении, ее родители вроде бы обрадовались. Я понял, что такую девушку отпускать нельзя, это мой шанс. Будущая жена не ожидала предложения, но сразу же согласилась.

— Вы русский, она — канадка. Разные менталитеты не мешают?
— Нет, никогда. Повторюсь, менталитет у меня уже скорее североамериканский, так что мне с ней комфортно и легко. Я почти не думаю по-русски, привык принимать решения как канадец.

— На каком языке дома разговариваете?
— На английском, я французский плохо знаю.

«Хочу жить в Канаде»

— Что особенного в канадских свадьбах? Традиции, обычаи?
— Я даже не знаю, что такое русские свадьбы, один раз в жизни был у своей сестры. У нас не было ничего традиционного, мы сделали церемонию за городом, арендовали частный дом. Получилось все здорово, только был ветреный день, жене тяжело в платье было идти ко мне.

— У вас остались еще русские друзья?
— Несколько человек, с кем поддерживаю связь. Мы все-таки растем, у всех свои интересы, раньше дурака валяли, а сейчас я серьезно отношусь к жизни, поэтому со многими дороги расходятся. В Канаде тоже есть пару друзей.

— Вы в последние годы даже в Россию не приезжали?
— Да, не приезжал. Мне нравится больше там, хочу жить в Канаде. Родители ко мне в гости приезжали.

— Видела блог вашей жены, где она с восторгом говорит о скором переезде в Россию. Как она на самом деле восприняла новость, что ближайшие три года вы будете играть в «Авангарде»?
— Нелегко. Я считаю, что в России такой олд скулл, Канада более продвинутая страна в некоторых вещах. Конечно, жена очень переживает. Плюс без знания языка ей будет сложно, другая еда, люди другие — не будут улыбаться лишний раз.

— Когда она к вам приедет?
— После предсезонного турнира в Сочи. Как мы вернемся в Москву, хочу, чтобы она как можно быстрее прилетела ко мне.

— Судя по инстаграму, ваша жена моделью работает. Чем она здесь будет заниматься?
— Она для себя работала, по желанию. Она старается вести активный образ жизни. Но я еще в прошлом году ей говорил, что не хочу, чтобы моя жена работала, хочу, чтобы как можно больше времени со мной проводила. Главное, чтобы ей было нескучно, и она жила в комфортных для нее условиях.

— Слышала, что вы сняли квартиру в Москва-Сити. 
— Еще не снял, но планирую. Я разговаривал со Свеном, его невеста (она американка) тоже скоро прилетит. Хотелось бы, чтобы наши девушки общались, если мы на выезд уедем, чтобы им было не скучно.

— Вы представляете, сколько вам времени нужно будет из Москва-Сити до Балашихи утром на тренировку ехать?
— Ну, у меня выбора особо нет.

— Это ведь не час, а два, а, может, и больше.
— Будем ездить на метро. Самое важное, чтобы жене было комфортно. Да и мне хочется жить в хорошем месте, у меня ведь каток-дом, больше ничего нет.

— В России у вас есть машина?
— Нет, у меня даже русских прав нет, а канадские здесь не подходят. Пока планировал машину покупать, я либо на такси, либо с водителем.

— В метро спускались уже?
— Пока еще нет.

«Я ушел в минус, никакие деньги не заработал»

— В АХЛ у вас была небольшая зарплата, вам хватало на жизнь?
— В «Лос-Анджелесе» не хватало из-за того, что очень дорогой штат. Я платил за квартиру больше, чем получал за две недели.

— Сколько квартира стоила?
— 4,5 тысячи долларов. Это однокомнатная квартира.

— А зарплата?
— Около семи тысяч в месяц получилось. За этот год я ушел в минус, никакие деньги не заработал.

— Накопления были?
— Да, старался откладывать. Но за шесть лет в общей сложности я заработал не так много, от сил получил 5-6 зарплат из НХЛ.

— В России в 23 года многие игроки на Порше ездят и носят ролексы. Не обидно, что у вас ничего этого нет?
— Зато я сыграл в НХЛ! Что тут расстраиваться? Я еще успею заработать свои деньги, за это не переживаю.

Последние новости

«В третьем периоде не дали «Адмиралу» особых шансов». Комментарии после второй победы во Владивостоке

Клуб

«В третьем периоде не дали «Адмиралу» особых шансов». Комментарии после второй победы во Владивостоке

Стопроцентный результат на выезде! Как «Авангард» одержал вторую победу над «Адмиралом»

Клуб

Стопроцентный результат на выезде! Как «Авангард» одержал вторую победу над «Адмиралом»

Состав «Авангарда» на второй выездной матч против «Адмирала»

Клуб

Состав «Авангарда» на второй выездной матч против «Адмирала»

День игры: 16 января, 15:30 (омск.вр.) «Адмирал» - «Авангард»

Клуб

День игры: 16 января, 15:30 (омск.вр.) «Адмирал» - «Авангард»

Вернуться наверх