В. Третьяк: когда победили немцев, расцеловал первую попавшуюся кореянку

Источник "Спорт-Экспресс"

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

У Третьяка в приемной очередь из корреспондентов – мы, по счастью, первые. Задерживаемся так, что перед коллегами неловко. Прожигают после взглядами. Впрочем, нам все равно.

Главное – Третьяк нам рад. Даже снимает с руки огромный перстень из белого золота, дает подержать. То ли шутит, то ли нет:

– Специально для нашей встречи надел. Выпустили в прошлом году к юбилею суперсерии. Нравится?

– Он прекрасен!

КЛЕЩ

– Финал Олимпиады, на табло 2:3, все уплывает из рук. Ваши мысли?

– Расскажу вам историю, в которую трудно поверить.

– Слушаем внимательно.

– Я ничего не видел!

– Господи. Действительно, не поверить.

– А было так: сидел я в ложе с Рене Фазелем и Францем Райндлем, президентом Федерации хоккея Германии. За шесть минут до конца должны были спуститься вниз – для церемонии награждения. Выдвинулись при счете 2:1. Добрались до второго этажа – слышу: шум! Это Германия сравнивает. Дошли до первого – уже 2:3.

– О чем подумали?

– Сразу вспомнил 2008-й, чемпионат мира в Квебеке – там тоже было драматично. Фазель с Райндлем бросились в комнату досматривать. А я в одиночестве остался в коридоре. Молил Бога, чтоб послал чудо – и ребята отыгрались.

– Монитор перед вами?

– Нет. Все, как в Квебеке. Тогда меня с Фазелем потянули на награждение при счете 4:3 в пользу канадцев. Пока дошли – 4:4. Пятую тоже не увидел. Один в один!

– Значит, в коридоре торчали из суеверия?

– Да. Помолился про себя – и вдруг рев с тех мест, где корейцы сидят. Кидаюсь туда – меня замечают, голосят: "3:3!"

– Дальше овертайм.

– Я так и стоял в коридоре. Рядом девочки, которые помогают при награждении, груда медалей. А я не смотрел ни на них, ни на лед. Ходил кругами, повторял про себя: "Господи, помоги, чтоб Квебек вернулся!" И еще загадал – если наши забьют, расцелую первую же девушку, которая подвернется.

– Отважно.

– Тут опять шум. Не понимаю. Какая-то кореянка выходит: "Russia win". У меня сердце просто упало! Схватил эту кореянку – в щеку чмок!

– Обрадовалась?

– Сжалась в смятении. Говорю: "Извините, но вот такое обещание дал самому себе. Если выигрываем – расцеловываю первую же. А первая – это вы". Она покраснела: "O’key, o’key…" И убежала. Ха-ха! Вижу – наши все братаются. Фазель подходит, протягивает руку: "С победой!" Райндль рядом. Тоже поздравил. Но грустнее.

– Позже голы-то пересмотрели?

– Да сколько раз! Люди этот финал не забудут никогда. Сейчас много спортивных фильмов. Думаю, однажды снимут и про матч с немцами. Вообще про все, что было в Пхенчхане. Как нас оставили без гимна, флага… Но не сломили!

– В раздевалке самым счастливым был Дацюк, который с пятой попытки выиграл Олимпиаду и попал в "Тройной золотой клуб".

– К Паше отношусь с большой симпатией. Он из тех, кто мало говорит, но много делает. К тому же верующий – а значит, добрый, порядочный человек. Знарок – молодец, нашел место в сборной и молодежи, и старичкам. Те служили примером, подсказывали, в тяжелый момент могли повести за собой. Очень важно, когда в команде есть такие ребята. Дацюк на льду – это клещ!

– Ай да сравнение.

– Я серьезно! Сколько наблюдал за ним в "Детройте" и сборной. Вроде катается нескладно, походка косолапая. Но на площадке – красавец, равных нет! Если вступает в единоборство – все, не отцепится. А какое понимание игры, культура паса? На уровне Ларионова!

Кошечкин в ваше время играл бы?

– Конечно. Голкипер классный, да и парень он мощный, высокий. Рост – два метра! С такими габаритами проще. Хотя раньше вратари были маленькие. Но сегодня они бы не пробились. Даже Володя Мышкин.

– Почему?

– Все изменилось. И хоккей, и манера игры вратарей. Я-то первым ввел "баттерфляй". Тарасов не одобрял. Если отражал бросок – он отмалчивался. Зато после пропущенной шайбы сразу пихал: "Вот видишь, сел на колени – и получил…"

– А вы?

– Пытался объяснить преимущество нового стиля: "Так удобнее. Когда игрок добивает шайбу – я уже готов!" В те годы вратари в основном стояли, напоминали живой щит. Смещаясь в угол, медленно разворачивали ногу. А сейчас шайба летит гораздо быстрее, игра идет совсем на других скоростях, поэтому нынешний стиль вратарей я бы охарактеризовал как "фулл баттерфляй".

– Кошечкин на Олимпиаде был зажат.

– В финале он волновался больше всех. Это бросалось в глаза. Но я всегда его поддерживал, после матчей заходил в раздевалку, общались. Контакт у нас был хороший, Вася понимал все с полуслова.

ЗНАРОК

– Со Знарком по олимпийской заявке дискутировали?

– Нет. Каждый должен заниматься своим делом. Раз человек отвечает за результат, то и состав пусть сам подбирает. Не только Знарок, любой тренер молодежной, юношеской сборных вам подтвердит – в комплектование я не влезаю. Если меня спрашивают – говорю то, что думаю. Однако никому ничего не навязываю. Так было и на Олимпиаде в Сочи.

– Что именно?

Билялетдинов поинтересовался моим мнением о вратарях. Я сказал, что нужно ставить Бобровского. Но услышал: "Нет, я верю в Варламова. Он выиграл мне чемпионат мира". Всё!

– Вопрос закрылся?

– Разумеется. А знаете, как при Тарасове было? Перед Олимпиадой или чемпионатом мира приносил он в Спорткомитет список хоккеис­тов. Тут же начинались разговоры, дес­кать, напрасно вы этого игрока отцепили, нельзя рубить с плеча, надо посоветоваться… Тарасов хмуро: "Вот состав, с которым выиграем золотые медали! Гарантирую!" И все затихали.

У Знарка подход такой же. Опирается на тех, в ком уверен на сто процентов. Да, многие удивлялись – почему Шалунова не рассматривали, еще кого-то. Но команда не может быть составлена исключительно из звезд. Например, Телегин здорово пашет в обороне – вот это от него и требуется. В Пхенчхане он великолепно справился с прямыми обязанностями, плюс забил, две отдал. Молодчина!

– Случались у вас неформальные беседы со Знарком? Чтоб Олег Валерьевич раскрылся по-человечески?

– Вообще-то он мало раскрывается… Разве что в 2013-м был эпизод. День рождения у Знарка в январе, но решил летом отпраздновать, в Риге. Как раз в том сезоне его "Динамо" выиграло Кубок Гагарина. Я приехал, вручил подарок. Он улыбнулся: "Это что? Мой контракт со сборной?" Ответил: "Пока нет. Подожди".

– Так что подарили?

– Уже не помню. А ждать-то действительно оставалось недолго. Года не прошло, как Знарок возглавил сборную. Он и не скрывал, что всегда мечтал ее тренировать.

– Всю Олимпиаду Роман Ротенберг ходил в огромной меховой шапке. Показалось – на фарт. У вас талисманы были?

– Даже два. Первый – майка Лейфа Холмквиста, знаменитого вратаря. История такая. В 1969-м меня, 17-летнего пацана, Тарасов впервые взял с ЦСКА за границу. В Скандинавию, на товарищеские матчи. Узнав, что в это время в Вестеросе восемь лучших вратарей Швеции проводят тренировочный сбор, Анатолий Владимирович отправил к ним.

– Одного?

– Со мной поехал. Три дня я вкалывал по полной программе, а он глаз с меня не сводил. Вы не представляете, как я уставал. Все отдыхали, водичку пили, мне же Тарасов не позволял ни того ни другого. Шведы растерянно переглядывались, жалели. А на прощание Холмквист вручил красивую маечку. Не хоккейную, обычную. Много лет возил ее с собой на турниры, пока до дыр не износил.

– А второй талисман?

– Чебурашка. Маленький, черненький, из пластика. Году в 1970-м­ подарила мамина подруга, которая и познакомила с женой.

– Сохранился?

– Конечно. Дома стоит среди медалей. Поверьте, у всех спортсменов есть талисманы, приметы – просто многие не говорят об этом вслух.

– Вы и в Пхенчхан ушастого друга захватили?

– Нет. Путешествовал он со мной в игровые годы. В 1984-м закончил – и Чебурашка перекочевал на полку. Теперь всегда беру с собой три иконы – Божья матерь, Иисус Христос и Сергий Радонежский, мой покровитель и любимый святой.

– Когда-то вы рассказывали нам: "Кроме семьи успокоение нахожу в одном месте – в церкви. Там силы черпаю. Если неприятности, что-то не складывается – иду туда, молюсь, причащаюсь, ставлю свечки".

– Еще в советские времена познакомился в Троице-Сергиевой лавре с архимандритом Алексием, ныне мит­рополитом Тульским. Благодарю Бога за то, что у меня такой друг. Он крестил мою жену, детей, молится за нас. Хоккей обожает. В разгар чемпионата мира в Минске писал мне: "Вседушевно поздравляю вашу команду с победой над Белоруссией. А белорусам – утешение…"

– Как олимпийское золото прокомментировал?

– Могу прочитать, секундочку. Вот! "В день Торжества православия через самопожертвование и победоносное служение вы одарили всех нас радостью. Честь и всенародное признание вам, столь достойно потрудившимся ради долгожданной, заслуженной победы. Ура! Будьте здоровы и Богом хранимы. Искренне ваш, митрополит Алексий".

– Сильно.

– Я не преувеличиваю, когда говорю, что финал Олимпиады смотрела вся страна. Знакомый болельщик прислал ролик. Церковь, утренняя служба. Стоит хор, разложены ноты, а на них – смартфон, наш матч с Германией. Поют: "Господи помилуй, Господи прости…" – и на экран поглядывают. Я был потрясен!

ОЧЕРЕДЬ

– В финале при счете 2:3 хоть раз мелькнула мысль: "Что ж говорить-то, если проиграем? Как объяснять поражение от немцев?"

– Немцам надо отдать должное – победили и швейцарцев, и шведов, и канадцев. Значит, место в финале заслужили. Олимпиада была очень интересная. Ни одной команды, которая прошла бы без осечек. Мне неприятно, когда пишут: "Если б случилось серебро, это был бы крах российского хоккея". А что тогда думать финнам со шведами, которые вообще без медалей? Вы видели, как канадцы радовались бронзе? В матче за третье место показали сумасшедший хоккей, бились в кровь, растерзали чехов!

– Ходил слух – будто хоккеисты на вас обиделись. Кто-то до них донес, что вы ушли из ложи до сирены, не верили в победу.

– Ушел-то я при счете 2:1!

– Теперь мы это знаем.

– А мне какие-то слова приписали, которые не мог произнести! Я всегда поддерживаю свою команду. Что ж получается – из-за серебряных медалей стал бы ее ругать? Да никогда в жизни!

– Мы в ужасе. Что вам приписали?

– Якобы кто-то из нашего руководства обронил после третьей шайбы немцев: "Для России это позор!" А в автобусе хоккеисты будто бы скандировали мое имя. Не самым приятным образом.

– Чушь?

– Полная! Я же постоянно находился с ними. И в раздевалке, и на праздничном ужине. В общем, все придумано.

– Обидно такое читать?

– Конечно! Если не было – зачем публиковать? Потом злые люди вклинились, развили тему: "Это, наверное, Третьяк". Не умеем мы победам радоваться, вечно какую-нибудь червоточинку ищем.

– Когда-то мы пришли к Сергею Шавло, гендиректору футбольного "Спартака". Он произнес: "Чувствую очередь за своей спиной".

– Изначально я не собирался становиться президентом ФХР. Был председателем Комитета Госдумы по делам молодежи и спорту. 15 лет наш хоккей ничего не выигрывал. Вызвали к Владимиру Владимировичу на беседу: "Что творится с российским хоккеем?" Я объяснил. Совершенно не ожидал, что предложат этим заниматься. А Путин сказал: "Знаете, россиян объединять надо. Мне победы нужны. Вот вы, Владислав Александрович, и возглавите федерацию. Буду вам помогать".

– Что ответили?

– "Хорошо, я готов". Хотя руководить футболом и хоккеем в России – очень тяжело. Ведь в этих видах спорта разбираются все. Смотрят, болеют. Ко мне до сих пор на улице женщины подходят: "Ой, как мы переживали в финале Олимпиады!" В красках начинают описывать эмоции мужей. Кто-то ругался, кто-то чуть телевизор не расколошматил, кто-то уже в десять утра водку пил…

Безусловно, сложности у нас есть. А у какой федерации их нет? Но мы стараемся, работаем с регионами. Сегодня одна из важнейших задач – построить в стране еще как минимум четыреста катков.

– Это реально?

– Понятно, сейчас весь бюджет уходит на подготовку к чемпионату мира по футболу. Надеюсь, потом и нам что-то достанется. За последние годы хоккей в России обрел фантас­тическую популярность, детишки хотят тренироваться. Значит, надо дать им такую возможность. А у нас везде нехватка льда, в любом городе. Судите сами – три школы: хоккей, фигурное катание, шорт-трек. Юниорская лига, молодежная, женская, ночная, ВХЛ и КХЛ. Все под одной крышей! Ну и как распределить лед? Почему те же финны резко рванули вверх?

– Почему?

– В крохотной стране 240 катков! В США – 1900, в Канаде – 3 тысячи. У нас же – 540. На всю Россию! По каткам на душу населения мы от Швейцарии с Германией отстаем!

– Последний случай, когда вы проклинали собственную популярность?

– Не верьте тем, кто говорит, мол, не нравится, когда узнают. Лукавство! Другое дело, я уже привык. Если просят расписаться, сфотографироваться – без проблем.

– Даже в неподходящих местах? Кто-то из футболистов рассказывал нам, как в кинотеатре кучка фанатов обступила его возле писсуара.

– И у меня такое было! – расхохотался Третьяк. – Не раз! От этого никуда не денешься. Если тебя знает в лицо вся страна, каждый захочет подойти, пожать руку, сделать снимок на память. Ко мне и пьяные на шею кидались.

– Где?

– В аэропорту. Как-то летел на чемпионат мира в Канаду. В бизнес-классе извел мужчина. Едва держался на ногах, был дико навязчив, но не агрессивен. Наоборот, гладил меня по голове, приговаривая: "С ума сойти – я рядом с Третьяком! Расскажу в своей Казани – не поверят…" Такая теплота исходила от него, что рука не поднималась оттолкнуть, нагрубить. А стюардессы извинялись, оттаскивали, с трудом усадили в кресло.

– Чем дело закончилось?

– Печально закончилось. Умер он.

– ???

– Сердце прихватило. Нас потом еще долго из самолета не выпускали, какие-то следственные действия…

ТИХОНОВ

– На вашей памяти был хоть один олимпийский финал драматичнее?

– Пожалуйста – 1976 год, Инсбрук. Сборная СССР в первом периоде проигрывает чехам – 1:3…

– 0:2.

– Вы правы, 0:2. Остаемся втроем против их пятерки. Пропустили бы – конец. С 0:3 не спаслись бы. Самый тяжелый матч в моей жизни. Но выиграли – 4:3! В раздевалке водки налили – ни до ни после такого не было.

– Кто наливал?

– Пришел Сергей Павлов, председатель Спорткомитета: "Водки всем!" Мне стакан поднесли – и я до дна. Ка-а-к дал! Все, привет. Практически отключился. Особенно жена огорчилась, в кои веки ее пустили в Олимпийскую деревню – а мне совсем худо. Думаю, тогда и глотка хватило бы, после такого-то напряжения. Чехи очень были злые.

– На вас?

– У них все шло не так – то на допинге кто-то попался, то десять человек заболели гриппом. Как они говорили.

– Кому?

– Да нам и говорили. Явились накануне матча: "Вы уж много не забивайте, пожалейте…"

– Помните свои мысли – когда остались втроем?

– А в такой момент мыслей уже нет. Просто – выстоять бы. Серебряная медаль – она не очень хорошая. Даже бронза почетнее. Все-таки уезжаешь с победой. А здесь все завершилось твоим поражением.

– Значит, больно вам держать в руках серебро за Лейк-Плэсид?

– Еще бы! Главное, мне не дали доиграть тот матч. Я был в шоке, когда при счете 2:2 Тихонов усадил. Пропущенный гол на последней секунде периода до сих пор в памяти – будто вчера случилось… Хотите, расскажу?

– Очень хотим.

– Смотрю на табло – восемь секунд до сирены. Рядом Билялетдинов и Первухин, два защитника. Американец бросает почти с центра площадки. Я думаю – что уж там? Зачем ловить, потом вбрасывание в нашей зоне. Отобью – а кто-то из защитников подхватит. Это была моя ошибка!

– Что дальше?

– Свожу щитки, шайба от них отскакивает. Американец проносится мимо Билялетдинова и Первухина как электричка!

– Это безобразие.

– Остается секунда. Ну, может, две. Что сделает любой американец или канадец?

– Пульнет изо всех сил.

– Вот именно. Тем более время поджимает. Выхожу под бросок. А он замахивается, объезжает меня и закатывает в пустые. Тут сирена. Сажусь в раздевалке, вдруг голос Тихонова: "Третьяк играть не будет".

– Виктор Васильевич склонен был психовать из-за одной шайбы?

– В мой адрес – никогда. Относился с уважением, не обижал. На тяжелых тренировках не насиловал беготней – чтоб я секунды сокрушал, рекорды ставил. Говорил: "Третьяк сам знает, как работать". После матча мог по голове погладить, приобнять. Тем загадочнее вся эта ситуация в Лейк-Плэсиде.

– Вы и годы спустя с Тихоновым ее не обсуждали?

– Нет. Мне достаточно его книги, где написано: "То, что поменял Третьяка, – самая большая ошибка в моей жизни". Будем считать, тайна ушла вместе с Тихоновым. Хотя версий много.

– Например?

– Кто-то ему что-то сказал. Вообще-то Виктор Васильевич был не самый рисковый человек. Вот что его подтолкнуло? Уверенность, что мы все равно выиграем? Какое-то соперничество?

– Соперничество с вами?

– Все-таки я знамя нес… Может, ревность проснулась. А иначе – почему? Мне трудно объяснить!

– К концу жизни Виктор Васильевич размяк, только нам рассказывал истории часа четыре. У вас был на прощание теплый разговор?

– Да, я приезжал к нему в больницу за несколько дней до смерти.

– Он понимал, что уходит?

– Нет. Да и мне казалось, что выкарабкается. Ему принесли трубочку – чтоб легкие не застаивались. Я уговаривал: "Давайте, дуйте, дуйте". Тихонов брал стакан воды, эту трубочку – и старательно дул. Видно было – очень слабый. Но надежда сохранялась до последнего.

КАЛГАРИ

– Мы тут узнали – якобы перед Калгари-1988 Тихонов вас, закончившего тремя годами ранее, приглашал вернуться в сборную.

– Это правда! Они с Юрзиновым вызвали: "У нас с вратарем проблемы. Возвращайся". – "Виктор Васильевич, три года без хоккея…" – "Ты дисциплинированный, быстро нагонишь!" Я не стал рисковать. Пропустил бы сезон – еще ладно. Три – перебор. Хотя в 1990-м мне и в "Чикаго" предлагали возобновить карьеру. Думали, Третьяк какой-то сверхъестественный человек. Но я бы только имя потерял, если б поддался на уговоры. Лучше уйти победителем.

– Вы и сегодня считаете, что правильно сделали?

– Сто процентов!

– Значит, смешон вам Гашек, который пылил на одном имени до сорока пяти?

– Если ему это доставляло удовольствие, была какая-то цель – почему нет? У меня цели не было. Я 10-кратный чемпион мира. Видите – вы даже не моргнули!

– Это точно.

– Ну стал бы 11-кратным. Ну выиграл бы четыре Олимпиады, а не три. И что? Должна быть мотивация! Я с 15 лет жил на сборах. С 1969-го по 1984-й не встречал Новый год дома, был полностью отрешен от семьи. Тренеры делали это сознательно.

– Для чего?

– Чтоб дотянуться до канадцев, нам нужно было обогнать время. Как? Бесконечные сборы, дисциплина, отработка игры в большинстве и меньшинстве. Вот так и превратились в "Красную машину".

– Самый странный Новый год в вашей жизни?

– Могу вспомнить самый приятный.

– Хорошо.

– Канада, 31 декабря 1975-го. ЦСКА – "Монреаль" – 3:3. Матч вошел в историю НХЛ. На последней минуте Попов еще в штангу попал, а то бы выиграли. Добрались до гостиницы, навстречу корреспондент. Видит нас – высыпает себе на голову конфетти: "Ура, мы с русскими 3:3 сыграли!" Впервые Локтев разрешил нам погулять в консульстве, выпить по рюмке. Потому что следующая игра была 9 января.

– Вы говорили, что за 21 год в ЦСКА не пропустили ни одной тренировки.

– Так и есть! Даже простуженным выходил на лед. А с температурой 39 установил рекорд – два матча подряд на ноль в суперсерии.

– Это какой же год?

– 1982-й. В самолете по дороге в Канаду скинул туфли, задремал – и продуло. В гостинице лежал пластом. Жар, кашель, сопли. Без меня в стартовом матче уступили "Эдмонтону" – 3:4, и Тихонов сказал: "Завтра играешь ты".

– Не смущало, в каком вы состоянии?

– Доктор пытался отговорить: "Третьяк болеет". Виктор Васильевич пожал плечами: "Ничего, сыграет больным". Верил в меня. "Квебек" 3:0 одолели, на следующий день игра с "Монреалем". Думал, дадут передышку, но в раздевалке Тихонов произнес как ни в чем не бывало: "В воротах – Третьяк". Снова победа – 5:0!

– Мы читали, что в контрольных матчах за границей вас иногда выпускали против сборной Советского Союза.

– Всего раз это было. Встречались с какими-то австрийцами, у них основной голкипер сломался. Чтоб хоть как-то силы уравнять, у нас вратаря попросили. Тренеры оживились: "О, Владик, ты и сыграешь. Дополнительная нагрузка перед чемпионатом мира не повредит". Боже, меня просто разорвали!

– Товарищи по сборной СССР не жалели?

– Обстреливали со всех сторон! От австрийских защитников толку никакого. Я старался, вертелся в воротах как уж на сковороде – бесполезно. Штук восемь запустил. Устал так, что на ужин не пошел, всю ночь ворочался, не мог заснуть. Это был настоящий кошмар.

БАМ

– Вас же после каждой победы таскали по заводам…

– Да, выступали перед людьми. Как-то после чемпионата мира Тихонова, Юрзинова, Мальцева, Витю Шалимова и меня отправили на БАМ. В Тюмень прибываем – народищу собралось! Все обалдели. Вчера мы выиграли чемпионат мира – а сегодня уже там! Дальше часа два на вертолете, на самую крайнюю точку БАМа, где только-только рельсы кладут. Мальцев жутко перепугался этого вертолета: " Куда мы?! Сейчас упадем!"

Еще в 1975-м была интересная встреча – когда праздновали победу над Германией. Чемпионат мира проходил в Мюнхене и Дюссельдорфе. Всю команду привезли накануне в музей, было с нами двадцать героев Советского Союза. И генералы. Говорят нам: "Если выиграете – позволим сфотографироваться со знаменем Победы". Вот какие стимулы были!

– Шикарно. Действовало?

– Мы не просто золото взяли – ни одного очка соперникам не отдали! Ребята, я всю страну объехал – от Калининграда до Камчатки. В Нижневартовске видел, как нефть первый раз идет. Как ее качают. Конец апреля, справа и слева утопленные экскаваторы. Достать их уже невозможно. Лежневка сделана из бревен. Едем по ним к этой скважине. Вокруг мужики, которые вахту несут… Мне там очень красивый сувенир вручили. Стекло – а внутри капелька нефти. В селе Константиновка Ростовской области, где Буденный родился, шашку подарили.

– Муляж?

– Настоящую! Боюсь представить, какой она путь прошла. Боевая, вся в зазубринах. Я там выступал – люди, по-моему, на люстрах висели.

– Буденному вы руку пожимали?

– Не довелось. Вот с Брежневым целовался. Прямо в губы.

– Это история известная.

– Да, до сих пор не моюсь… Я и с Рейганом был.

– Где, извиняемся?

– Приезжал он в Москву – и меня пригласил. Горбачев почему-то не звал, а Рейган – вспомнил. Большого обаяния человек. Рассказал, что болеет за "Вашингтон". У папы римского я тоже был.

– После губ Брежнева бояться нечего – наверное, руку поцеловали?

– Нет. Там никто не целовал. Это середина 80-х, я ездил с комиссией спортсменов МОК, туда входили Томас Бах, Себастьян Коэ, принц Монако Альбер…

– Восхитительная компания.

– Я даже с супругой Баха знаком, однажды дома у них ночевал. Томас уже тогда выделялся. Очень грамотный, моментально все схватывает! Знает кучу языков. Мы ему всегда поручали заниматься бумагами.

– В Пхенчхане он сокрушался: "Я сделал все, чтоб Россия хоть в каком-то качестве оказалась на Олимпиаде. Но почему-то в вашей стране меня проклинают". Верите Баху?

– Трудно сказать, что там наверху творится. Мне кажется, любому президенту МОК хочется, чтоб все было гладко. Никому не нужны вот такие катаклизмы, как сейчас. Это же олимпийская семья!

– В Корее с Бахом виделись?

– Буквально на минуту пересеклись, на фигурном катании. "О, Владик! Как дела? Жене привет". Весь разговор.

Алексей Парамонов рассказывал нам, что генеральный секретарь УЕФА Герхард Айгнер не переносил русских, отец у него на фронте погиб. Вы с подобным отношением сталкивались?

– Ко мне все относились прекрасно!

– К вам – понятно. А к остальным русским?

– Никогда не замечал пренебрежения. А в ИИХФ даже смешно говорить об этом! Хотите, прочитаю, что прислали мне американец и канадец? Какими словами поздравили с олимпийским золотом?

– Прочитайте.

– Я сохранил сообщения! Том Ренни, президент Канадской федерации хоккея, сначала до Олимпиады писал: "Мы не мыслим такой турнир без российской команды. Очень рады, что вы будете участвовать". Были же сомнения. Сейчас, сейчас найду… Это интересно!

– Ждем с нетерпением.

– Вот, нашел. "Владислав Александрович…"

– Прямо "Владислав Александрович"?

– Да. (С выражением.) "…хочу воспользоваться возможностью, чтобы поздравить вас и Федерацию хоккея России с победой на Олимпиаде в Пхенчхане! Ваша команда показала класс. Конечно, мы были сильно разочарованы, что не попали в финал, не встретились с нашими главными соперниками и хорошими друзьями. Наслаждайтесь четырьмя годами в статусе олимпийских чемпионов. Вы заслужили. Том Ренни".

– За душу взял.

– А вот, пожалуйста, – американец!

– Так-так.

– "Владислав Александрович, поздравляю с великой победой! Вы, игроки, тренеры и вся ваша страна должны очень гордиться. Вы завоевали медаль, пережив трудные времена. Еще раз поздравляем всех! Желаем вам и вашей команде успехов в будущем. До встречи в мае. Джим Смит".

КОСАТКА

– Вы столько ездили. Самые фантастические экскурсии в вашей жизни?

– 1976 год, Сан-Диего. Повели команду в дельфинарий. Канадцы хотели, чтоб косатка носом до меня дотронулась, будто целует. А я не желал!

– Почему?

– Страшно! Как раз вчера смотрел – косатка в аквариуме убила своих же дрессировщиков. Троих уложила. Канадцы настаивают: "Владислав, мы фильм снимаем о вашем визите, это память навсегда…"

– Ну и?

– Фото сохранилось – зажмурился у края бассейна, а она ледяным языком коснулась моей щеки. Я покоситься успел – пасть огромная!

– Недавно вы советовали кому-то в интервью – поройтесь в YouTube, найдете фильм "Чемпионы", который снимал Гретцки в 1984-м. Мы так поняли – вы с YouTube на "ты". Последнее, что искали?

– Обожаю смотреть, как звери дерутся.

– Это что ж за звери?

– Да всякие! Лев с тигром, например.

– Кто победил?

– Лев. Тигр с мишкой – тоже любопытно. Уникальные съемки. Канал Animal Planet все время смотрю. Успокаивает. Хотя жена говорит: "Это нехорошо. Они там едят друг друга…" – "А мне интересно!" Если надо перевести дух – сразу включаю Animal Planet.

– В Африке на сафари ездили?

– Нет. Было у меня в детстве две мечты. Первая – попасть на кондитерскую фабрику. В семье нас не баловали, вот и мечтал наесться шоколада. Бродил около магазина, искал копеечку. Находил – тут же покупал "Взлетную", одну конфетку. Жуткий был сластена! Вкуснее сгущенного молока для меня не существовало ничего. Но чтоб получить – нужно было заболеть. Поэтому болеть было в радость!

– Можно понять.

– Как свалюсь с гриппом, мама приносит сгущенку, варенье или тортик какой-нибудь… Ну а вторая мечта – оказаться в Африке. Посмотреть животных. Все выполнил!

– Даже с кондитерской фабрикой?

– Да, побывал на "Красном Октябре". Налопался конфет. А в Африку приехал с комиссией МОК – выжженная саванна, какие-то драные бегемоты из грязи вылезают. Не очень мне понравилось.

– У Тарасова мечта была другая – стать героем Соцтруда. Не сложилось. У вас шанс был?

– О, это интересная история. Знают о ней немногие. В 1990-м звез­ду героя дали Льву Яшину и Николаю Старостину. Кто-то возмутился: "В "Динамо" есть герой Соцтруда, в "Спартаке". А в ЦСКА?!" Предложили мою кандидатуру. К тому времени у меня уже были четыре высшие награды Советского Союза, включая орден Ленина. На партсобрании дали положительную характеристику, с администрацией Горбачева договорились. Оставалась последняя ступенька – виза маршала Язова.

– Министра обороны.

– Совершенно верно. Я же еще в армии служил. Отправился к нему генерал-майор Марущак, председатель спорткомитета Минобороны. Язов переспросил: "Сколько лет Третьяку?" – "38". Дмитрий Тимофеевич аккуратно вывел: "Возражаю. Слишком молодой!"

– Другого выбрали?

– Нет, из ЦСКА никто не получил. А Союз через год развалился.

МАКС

– Как внук к вам обращается – "дед"? "Владик"?

– Дедуля. С пяти лет его тренировал – и в Канаде, и в России. Макс в нападение рвался, а я хотел, чтоб был вратарем. Пришлось схитрить. Однажды попросил: "Дедуль, давай посмотрим матчи НХЛ". Ну я и врубил подборку, где сплошные драки. Специально. Внук ужаснулся: "Что ж там все без зубов-то?" "Видишь, как форвардам достается, – отвечаю. – То клюшкой засветят в лицо, то локтем, то шайбой. Зато у меня зубы целы. Я же в маске играл". Макс просветлел: "Буду вратарем!"

– Кстати! При вас людям по несколько зубов выносили?

– Просто человека вышибало. Шею ломали.

– Это как же?

– Первый случай – на Кубке Канады. Местные ребята еще без шлемов играли, одному из них шайба в висок попала. Рухнул как подкошенный, на носилках унесли. На льду его больше не видел. А в Союзе трагедия произошла на тренировке ЦСКА.

– Вы о Владимире Корженко?

– Да. Я был в сборной на чемпионате мира. Подробности узнал после возвращения. Тренировка заканчивается, молодым говорят: "А теперь – буллиты. Проигравший бежит пять кругов". И вот момент: Корженко выкатывается на вратаря, обводит, тот падает, сбивает его с ног. Я и сам не раз так делал – слава богу, без последствий. А тут мальчик поворачивает голову в сторону ворот, смотрит – забил или нет. И секунду спустя врезается в борт. Перелом шейных позвонков.

– Умер не сразу.

– Отвезли в больницу, прооперировали. Когда я прилетел в Москву, успел его навестить. Чайком попоил, поболтали. Володя понимал, что в 20 лет останется инвалидом, но не отчаивался. По глазам видел, как хочется ему жить! Этот взгляд никогда не забуду. Потом зашел к доктору, спросил: "Ну как он?" – "Сегодня получше". А наутро скончался. Отор­вался тромб.

– Внуку вашему в этом году стукнет 22. Вырастет в большого вратаря?

– Все от него зависит. Макс – способный, дисциплинированный, трудолюбивый. Но нужна игровая практика. До меня доходят разговоры, мол, Третьяк продвигает внука. Да я вообще не вмешиваюсь! Никого ни о чем не прошу! Когда возник вариант с "Адмиралом", мы согласились. Как вы понимаете, не ради денег. Наде­ялись, парень будет играть, набираться опыта. Брали его на роль второго номера.

– И что?

– А во Владивостоке выяснилось – там уже четыре голкипера. В итоге за два сезона провел пять матчей. На одном я даже присутствовал. "Адмирал" проиграл "Трактору" – 0:1. Макс смотрелся нормально, выручал. Но затем в фарм-клуб откомандировали. Двести с лишним километров пилил, чтоб услышать от руководства: "Ну и чего ты приехал? У нас здесь свои вратари…" Тоже непонятно.

– Да уж.

– В России нередко основа и фарм-клуб связаны между собой формально, только на бумаге. У них разные источники финансирования. Отсюда и такая реакция. А вот в НХЛ, когда из первой команды спускают вратаря, он железно на лед выходит. Это закон!

– Осенью внук вернулся в ЦСКА.

– Пока выступает в ВХЛ за "Звез­ду". В следующем сезоне рассчитывать на место в составе ЦСКА ему тоже будет сложновато. Сорокин молод, шведа Юханссона еще на год подписали. Что ж, надо пахать, ждать шанса. Макс ведь когда-то котировался на уровне Шестеркина. Тот в финале Кубка Харламова за "Спартак" играл, внук – за "Красную Армию". Но сегодня один олимпийский чемпион, а другой…

– Полагаете, он не слабее Шестеркина?

– Сейчас-то? Конечно, слабее! У Игоря за плечами уже громадный опыт. Просто в него поверили – и заиграл.

– С невестой внук вас познакомил?

– А как же. Девушка замечательная, все у них хорошо, любят друг друга. 28 апреля свадьба.

СЛЕЗЫ

– Вы говорили, что отец ежедневно делал зарядку, обливался ледяной водой. Это и ваш случай?

– Только зарядка. Каждое утро начинаю с комплекса упражнений для спины. С ней у всех хоккейных вратарей проблемы. Вот обливания – это не ко мне. Я мерзлявый, холод не выношу. Помню, в детстве занимался плаванием в бассейне "Динамо". Так после тренировки два часа стоял под горячим душем. Отогревался. Играть в Новосибирске для меня было сущей мукой!

– Почему?

– А там каток открытый. Приезжаешь – минус 35.

– Так и в ледяной столб превратиться недолго.

– Знаете, что происходило на таком морозе? Ловушка становилась твердой, как булыжник. А шайба после попадания в штангу раскалывалась.

– Вы, наверное, еще и скучали всю игру?

– Ну что вы! "Сибирь" дома всегда билась насмерть!

– Лев Дуров рассказывал нам: "Однажды Третьяк пришел на спектакль "Весельчаки". Мы с Леней Каневским играли старых артистов, которые постоянно ссорились. Во время очередного скандала героев на сцену внезапно упало бревно. В шаге от нас! Зрители ни о чем не догадались – думали, так надо. Владик после спектакля заглянул в гримерку: "Ребята, трюк с бревном отработан гениально. Как вы не боитесь?!" Когда же объяснили, что на самом деле стряслось, побледнел".

– Лев Константинович опустил одну деталь. Сначала действительно никто ничего не понял. Пока после паузы он не обратился к залу: "Видите, и в театре можно умереть…" Все ахнули. С Дуровым я дружил. Он очень любил хоккей, частенько приходил на наши матчи. А на 60-летие подарил мне старинный мельхиоровый чайник с керосиновой горелкой.

– Не от него ли полыхнула ваша дача в Загорянке?

– Нет, следствие показало – обычное замыкание. Май 2012-го. Я был в Хельсинки, сборная в этот день выиграла чемпионат мира. Около двух часов ночи позвонил из самолета родным: "Ждите, вылетаем!" А дочка в слезах: "Папа, на даче пожар…" – "Как?!"

– Беда.

– Дом – красивый, деревянный, столько труда вложили. А простоял меньше года. Когда из аэропорта примчался, он еще догорал. То, что уцелело, – снесли, всё строили заново.

– Что из утраченного особенно жаль?

– Пасхальные яйца, которые мне дарили патриархи – и Пимен, и Алексий II. Старые фотографии. Картины. Уникальный ковер, доставшийся от прапрапрабабушки. Лет сто пятьдесят ему было, изображен Наполеон, рассматривающий с холма Москву.

– Когда в последний раз поражались собственной сентиментальности?

– В Пхенчхане смотрел выступление Жени Медведевой – и по щеке катилась слеза. Я страшно переживал за эту хрупкую, но невероятно сильную духом девочку. Она завершала произвольную программу. Уже Алине Загитовой, нашей юной красавице, поставили такие оценки, что выше не бывает. Да и канадку Кейтлин Осмонд судьи, по-моему, изо всех сил тянули на второе место. А Женя после травмы, напряжение колоссальное. Но она умничка, справилась, завоевала серебро. Еще я дваж­ды расплакался на премьере фильма "Движение вверх".

– В концовке и…

– И в эпизоде, когда Александру Белову врачи объявили, что жить ему осталось несколько месяцев. Вообще, чем старше – тем сентиментальнее. Особенно когда видишь, как несправедливо устроена жизнь. Я же много занимаюсь благотворительностью. Посещал детские дома, где малыши не ходят, лишены зрения. Видел, как поют глухонемые, покупал им специальную аппаратуру. Гидроцефалия, ДЦП, да все заболевания не перечислишь.

Или случай в Саратове. Привели родители пятилетнего ребенка без руки. Мы в Петербург его направили, оплатили протез. Года через три приходит на прием мальчик. В смокинге, бабочке. Честно, не узнал. Протягивает иконку: "Это вам, Владислав Александрович…" Я к руке прикоснулся – чувствую, неживая! Протез! Тут-то и дошло, кто это. А он обнял, прижался. У меня в горле стоял ком. Вот в такие минуты, когда реально кому-то помог, осознаешь – жизнь прожита не зря.

Последние новости

«Авангард» в ноябре: только статистика

Клуб

«Авангард» в ноябре: только статистика

«Мы сегодня нагнетали — волна за волной». Победная раздевалка, Жарков и Хартли после победы над «Нефтехимиком» (ВИДЕО)

Клуб

«Мы сегодня нагнетали — волна за волной». Победная раздевалка, Жарков и Хартли после победы над «Нефтехимиком» (ВИДЕО)

Мощный разгром «волков»! «Авангард» победил «Нефтехимик»

Клуб

Мощный разгром «волков»! «Авангард» победил «Нефтехимик»

Состав «Авангарда» на матч против «Нефтехимика»

Клуб

Состав «Авангарда» на матч против «Нефтехимика»

Вернуться наверх
data != null && Array.isArray(data)